Грей вышел, и Лалла продолжила свой туалет. Отложив «Огненный изумруд» на время в сторону, она позвала Биртни, чтобы та помогла ей застегнуть изящное шелковое платье, украшенное многочисленными бусинками. Ее локоны кокетливо падали на плечи. Оставалось надеть только ожерелье.
Отправив Биртни, она села к туалетному столику, приложила драгоценность к груди и посмотрела на свое отражение в зеркале.
Большой изумруд в центре играл необыкновенной глубины светом и казался еще более темным в окружении бриллиантов. Четырнадцать камней поменьше, но ничуть не худшего качества только подчеркивали особую прелесть центрального изумруда.
Несомненно, предлагая ей надеть фамильную драгоценность, Грей отдавал себе отчет в особом смысле этого действа. Лалла прекрасно понимала, что теперь особый характер их отношений становится достоянием окружающих.
Она любовалась красотой камней и невольно вспомнила о Джейн. Жена Грея надела их, чтобы художник запечатлел ее на портрете, а потом прихватила с собой, решив бежать с любовником. Лалла передернулась. Почему-то у нее снова возникло чувство, что Джейн сошла с картины и поднялась к ней в спальню. Все в комнате будто бы начало погружаться во мрак. Казалось, что Джейн беззвучно встала за ее стулом и положила руки на ее плечи. Она резко обернулась – комната была пуста.
«Мисс Лалла Хантер, сейчас же выбросьте из головы свои глупые мысли, – разозлилась она на себя. – Мало ли что случилось с Джейн Четвин – ожерелье тут ни при чем. И вообще, никаких привидений на свете не существует». Она собралась было застегнуть замочек на шее, как в дверь вновь постучали. Она открыла – на этот раз пришла Миллисент, уже одетая в новое платье.
– Ну-ка, проходите на середину комнаты, и я посмотрю на вас. – Лалла взяла ее за руку. – Вы сегодня обворожительны! Синий цвет вам удивительно идет, и новая прическа мне очень нравится. Словом, все просто прекрасно!
Миллисент учтиво улыбнулась, и Лалла подумала, что, пожалуй, секретарша Грея и вправду очень хорошенькая.
– Вам действительно нравится? – Миллисент опустила глаза, теребя в руках материю. – Это Дейзи настояла, чтобы я непременно заказала себе платье по случаю бала.
– Ну уж, наша Дейзи такая! Если что ей взбредет в голову, она от своего не отступится!
Миллисент хихикнула. Она была совсем другая – без тугого пучка на затылке и строгого взгляда из-под очков. Теплая, немного смущенная улыбка, романтичный блеск в глазах, певучий голос – все делало ее похожей на восторженную школьницу, впервые приглашенную на взрослый бал.
Вдруг в один момент Миллисент Пейс превратилась в прежнего секретаря.
– Чуть не забыла! Дейзи просила передать, что ждет вас в своей комнате, – довольно официально заявила она.
Лалла улыбнулась:
– Бедная Дейзи, представляю, как она волнуется! Наверно, просто хочет услышать от меня слова поддержки. Подождите, Миллисент, не уходите, я скоро вернусь.
Она торопливо покинула комнату, но на полпути вдруг вспомнила, что хотела не только рассказать подруге об «Огненном изумруде», но и примерить его к платью в ее присутствии. Она развернулась и снова вошла в комнату.
Однако картина, представшая ее взору, заставила Лаллу застыть на месте.
За ее туалетным столиком как ни в чем не бывало сидела Миллисент и примеряла ожерелье. Она приложила его к шее и, откинув голову, любовалась собою. Видимо, услышав шорох, Миллисент резко обернулась и густо покраснела.
– Я только хотела… – заикаясь, начала она, быстро встала и положила ожерелье в футляр.
Лалла приблизилась к туалетному столику и рукой указала Миллисент на пуфик:
– Садитесь и давайте его сюда.
– Что?
– Да садитесь же, Миллисент, – потребовала она.
Та послушно опустилась на низкий пуфик и напряженно застыла, лишь краем глаза подглядывая за движениями Лаллы. Однако та лишь невозмутимо взяла ожерелье в руки и обвила вокруг шеи Миллисент.
– Вот как нужно его надевать, – сказала Лалла.
– Но я не хотела… – опять занервничала Миллисент.
Лалла легко застегнула замочек.
– Так вы собираетесь надеть его на сегодняшний бал? – спросила Миллисент взволнованно.
– Да, этого хочет Грей.
– Вы знаете, что это означает?
Лалла зарделась от смущения.
– Догадываюсь.
– Миссис Четвин ненавидела это ожерелье, – вдруг вздохнула Миллисент, забыв о данном себе обещании не обсуждать членов семьи Четвинов. – Как-то она сказала, что когда надевает его, как бы попадает в его власть. Странно, правда?
– Да нет, не думаю. Возможно, оно совсем не шло к ее бледной коже и белокурым волосам. Блондинкам вообще более подходят сапфиры. – Лалла решила не вступать в спор.
– Не знаю, – как-то отчужденно буркнула Миллисент. – И вообще, я здесь лишь секретарь.
Она торопливо подняла руки, пытаясь расстегнуть застежку ожерелья, будто ей вдруг стало душно в нем.
– Разрешите, я помогу, – предложила Лалла.
Вскоре «Огненный изумруд» был положен в футляр. Миллисент встала.
– Спасибо, что вы позволили мне примерить ожерелье. Я очень рада, – пролепетала она и, не оглядываясь, выбежала из комнаты.
Почему-то Лалла усомнилась в искренности ее слов.
Дейзи расхаживала из угла в угол спальни.
– Ну наконец-то, – облегченно вздохнула она, завидев подругу. – Как я выгляжу?
– Великолепно. Как по-настоящему влюбленная и любимая леди. – Лалла нежно обняла ее.
Она говорила искренне. Платье из искрящегося голубого атласа прекрасно подчеркивало нежный румянец ее щек и придавало ее большим серо-голубым глазам особый блеск. Единственным украшением ее шеи была тонкая нить жемчуга – подарок Тодда ко дню помолвки. Дейзи была так мила и непосредственна, что Лалла чуть не расплакалась от счастья. Она хотела сказать подруге так много, но от волнения почему-то не могла.
Лалла протянула ей коробочку:
– Поможешь застегнуть?
– Неужели Грей отдал тебе «Огненный изумруд»? – Глаза ее расширились от удивления.
Лалла кивнула.
– Но ты догадываешься, что он имеет в виду?
Через минуту ожерелье уже украшало шею Лаллы, но почему-то у нее возникло странное чувство, будто стало тяжело дышать. Она невольно вспомнила ту ужасную ночь, когда ее душили в коридоре чьи-то пальцы. Лалла нервно покрутила головой и передернулась, бессознательно пытаясь освободиться от «Огненного изумруда».
– Что случилось? – заволновалась Дейзи. – Ты вся дрожишь.
– Я… я чувствую себя не в своей тарелке. Мне так неловко, Дейзи… – Она с трудом подбирала слова. – Будто я взяла какую-то вещь, принадлежавшую Джейн.
– Не говорите чушь, мисс Хантер. – Дейзи подняла плечи. – Мало ли что его носила Джейн – она просто была женой Грея. А сейчас, сдается мне, ожерелье должно перейти к полноправной его владелице.
